bddeb19a

Гладков Федор Васильевич - Зеленя



Федор Васильевич ГЛАДКОВ
ЗЕЛЕНЯ
Рассказ
1
...Днем копали окопы за станицей, в поле, а ночью собрались все на
площади, около ревкома. Солдаты пришли со своими винтовками и сумками и
держали себя строго и деловито важно. Так они, вероятно, держали себя и на
войне и эту привычку принесли домой. Парням выдали винтовки в ревкоме, и
они долго не знали, что с ними делать: гремели затворами, вскидывали на
плечи и целились в небо.
И не думалось, что там, за станицей, за далекими курганами и
вербовыми балками, не торными дорогами, а зелеными овсами и озимями,
саранчой ползут сюда белые толпы - офицеры, господа и казаки. Было все
просто и обычно: тополи на бульваре чистят свои листья, как птицы, в
раскрытом окне ревкома горит лампа, звенят колеса запоздавшей телеги,
покрикивает паровоз на вокзале...
Все эти люди с винтовками - свои ребята. Всех их Титка знал с самого
детства. Днем, когда они рыли окопы в поле, в зеленях, они делали это так
же истово и заботливо, как и обычную работу по хозяйству, и говорили не о
белых, не о борьбе, а о своем, о маленьком, о простом и понятном - о
земле, о хозяйстве, о своих недостатках. Вот и теперь они собрались здесь,
будто на артельный деревенский труд.
Огненная полоса из раскрытого окна падала прямо на тополь в
палисаднике. С одной стороны он горел, а с другой был черный. Через дорогу
перекидывалась ветвистая тень и пропадала во тьме площади. На
лилово-пепельной дороге стоял пулемет. На корточках, опираясь на ружья,
сбились в кучу солдаты и говорили, как надо делать "чертову поливку".
В комнате горела висячая лампа с белым абажуром, похожим на макитру.
Сосал, как всегда, мокрый окурыш брат Никифор Гмыря, предревкома,
натужливо кашлял и разговаривал с солдатами, которые стояли перед ним.
Солдат Шептухов, бывалый веселый парень, подмигивал в сторону Гмыри и
смеялся.
- Как по чертежу разъясняет... Башка. Любому охвицеру даст сорок
очков вперед. Знай наших!
Около крыльца Титка наткнулся на человека с винтовкой. Стоял он
как-то скрючившись, словно мучился в лихорадке. Это был учитель Алексей
Иваныч, у которого еще недавно учился Титка.
- Вы зачем сюда пришли, Алексей Иваныч? Да еще больной: идите домой!
Вам здесь нечего делать.
Учитель строго спросил его:
- А кто тебе, мальчишке, позволил взять винтовку? Тебе надо в конники
играть, а не с беляками драться. И я не болен. Я задумался - даю себе
отчет в прожитой жизни.
Титка взволновался: как же это можно, чтобы Алексей Иваныч пошел в
окопы? Он - учитель и человек уже пожилой: у него уже седеют волосы, и
всем известно, что у него чахотка.
- Я пойду к брату, Алексей Иваныч, и скажу ему, чтобы он вас домой
отправил и винтовку отобрал.
Учитель вспылил и стал как будто выше ростом.
- Ты не посмеешь это сделать, Тит. Белогвардейцы мне такие же враги,
как и тебе, как всем этим людям. Я вас всех учил мужеству и не жалеть
жизни за правду. Как же я смогу отойти в сторону? Ты подумай! Наоборот, я
должен идти впереди всех.
О чем думать? Ведь все так ясно и просто: все - вместе, все - свои, и
так спокойно и хорошо на душе.
- Алексей Иваныч, тогда я с вами пойду... в одном отделении.
- Ну, что же... пошагаем... Все равно ведь домой тебя не прогонишь.
Теперь и ребятишки - бойцы революции.
С вокзала, от броневика, приехали двое верховых - матрос и мальчик с
ружьем за плечами. Матрос пристально оглядел всех, вытянулся, отдал честь
и засмеялся.
- Ну, вояки-забияки! братишки! готовь оружие! Беляки очень
интересуются, как вы



Назад